По веревке — через границу

Процесс Виталия Ковша. Размышления после приговора

Виталий Ковш не признал себя виновным
Виталий Ковш не признал себя виновным
Суд отмерил  обвиняемому на год меньше, чем просил прокурор: четыре года колонии усиленного режима с конфискацией имущества. А УК (“организация незаконной миграции”) и вовсе допускает семь лет тюрьмы, с конфискацией и без.
Почему судили: официальная версия
Напомним, в Брестском районном суде с декабря прошлого года  судили 28-летнего Виталия Ковша. Он якобы  в ночь с 15 на 16 мая 2012 года  подвез к границе восьмерых индусов, натянул между деревьями  над колючкой  и контрольно-следовой полосой  канат  и почти переправил  нелегалов на польскую сторону (предпоследний  “канатоходец” споткнулся и задел сигнальную систему).  У индусов в мешках были резиновые лодки,  на лодке же прибыл с польской стороны Александр В., и караван должен был  повторить его путь в направлении экономически более успешной части Европы.
Подоспевший по сигналу пограничный наряд подобрал всех нелегалов, а вот организаторы переправы   растворились во тьме. Один исчез в брестском направлении, второй погреб без клиентов  к польскому берегу .
 Индусы
Невезучую восьмерку индусов пограничники, как и полагается, содержали  в изоляторе. С ними проводились следственные действия, которые, согласно протоколам, привели к установлению личности двух “проводников”  и  места их проживания. Согласно информации, переданной официальными лицами в официальные  СМИ, 13 июля 2012 года был выдан ордер на арест В. Ковша. 16 июля наконец приехали сотрудники посольства Индии, удостоверившие личности задержаных граждан, и 18-го те “добровольно убыли на родину”, как заявил один из чиновников. 
 Что не вызывает сомнения
Конечно, это прежде всего сам факт задержания нелегалов и  оперативные действия пограничников той ночью. Так же, как и довольно фантастический способ  переправы за кордон. В беседе один из пограничников подтвердил:  белорусского фигуранта уже дважды снимали на границе с веревки, и он за “канатоходство” уже отсидел. Но это был человек, напарником которого,  как говорят некоторые,  “назначили” Виталия Ковша.
Последнее слово Виталия Ковша было, по сути, просьбой к суду оправдать его за невиновностью. Мотивировка: “Веду высокоморальный образ жизни  и не способен на вменяемые мне преступления”. Прозвучало несколько наивно-выспренно, но зная, что молодой белорус является воцерковленным христианином, воспринимаешь более предметно. Для людей верующих преступить закон сложно. Выше порог — и гораздо сильнее должен быть стимул.  Еще повышает этот порог  (в случае осужденного уже Ковша) диплом историка и определенная активность его обладателя по специализации: Виталий  собирал краеведческий материал для книги о своем родном городе. Характеристики с места недавней учебы предоставлены отличные. Его гражданская позиция тоже недвусмысленна: баллотировался на выборах от оппозиции  кандидатом в местные органы власти, участвовал в наблюдении, активист движения “Рух за Свабоду”,  задерживался на пикетах…  
Согласитесь, для наших судов это  своего  рода сигнал. Хотя  уже изрядно набили оскомину  протокольные формулировки – “поднимал в воздух руку”, “аплодировала без санкции”,  “сморкался в сторону милиции”, “шумно дышала, чем выражала  недовольство”  –  суды, не колеблясь, нужным образом вписывают несогласных в базу данных.  Если человек в таких условиях остается при своих взглядах – лично для меня это примета того, что он самостоятельно мыслит, и на него можно положиться, даже если он не разделяет твоей точки зрения.
 Что заставляет сомневаться
Хотел было упомянуть о чувстве юмора судьи Николая Сенько, если бы не два момента и одно обстоятельство.
Моменты такие.
Первый. Вдруг судья на заседании участливым тоном спрашивает у матери Виталия Ковша, где ее  муж, почему не приехал.
“Из Волковыска сто тысяч рублей на проезд да сто назад, да десятое заседание суда, притом что прошлое перенесли, не начиная” – прикидываю возможные резоны пенсионеров Ковшей. А еще вспоминаю  извинительное  объяснение судьи, почему отменилось то заседание: “Не явился прокурор, без него не могу.” И  уж вовсе  грозное обещание судьи добиться, чтобы прокурора наказали: “Ведь даже не позвонил. А знал точно, что будет суд”.
“А надо было приехать”, – назидательно говорит  теперь Николай Сенько, имея в виду  Ковша -старшего, и понимаешь, что он уже, вероятно, уверен в виновности Ковша-младшего и хочет, чтобы его родители прошли вместе с сыном через катарсис.
Второй момент: пришли на последнее заседание аж две бригады  телевизионщиков.  Их представитель просит разрешения на съёмку. “Почему же нельзя, у нас суды открытые!” – отзывается судья. А ведь иным журналистам запрещал…
 Протоколы и проколы
Теперь про обстоятельство, на которое невольно обращаешь внимание.
По моему мнению, во время судебного процесса почему-то поспешно отметались довольно веские  доводы защиты. Во-первых, понятно, что у индусов сложные для славянского уха имена. Оттого непривычно они могут звучать,  и даже неважно, что  “Сингх” обозначает в переводе “праздник”. Но ведь написание 8 фамилий  в разных протоколах 59 разными  способами – это ж многовато будет. Как и написание протоколов допроса методом “под копирку”. То есть складывалось впечатление: суд, обязанный трактовать небесспорные доказательства  обвинения в пользу обвиняемого, –  судил в понятии, что человек бесспорно виновен… У нас такое, к сожалению, часто бывает, поэтому в странах с диктатурой закона много оправдательных приговоров, а у нас их ничтожно мало.
Во-вторых, индусов опрашивали с помощью переводчиков, компетенция которых не была подтверждена документально, и без их подписи о том, что ознакомлены с ответственностью за качество перевода.
В-третьих, индусы якобы описали даже детей Ковша. Возник вопрос:  “А как это было возможно, если их в мае  досматривали в Волковыске родители Виталия?”
В-четвертых, суд дважды отклонил ходатайство защиты о вызове индусов в качестве свидетелей или  “хотя бы об осмотре их свидетельств из Интернета”.
О последнем позже. Сначала о возможном приезде бывших нарушителей.  Были названы две мотивировки отказа. 1. “Они будут арестованы сразу же по пересечении границы, ибо въезд в Республику Беларусь им запрещен”. 2.“Мы не можем предлагать им приехать за свои деньги. Они и так поиздержались, а тут новые расходы”. (Имеется в виду, что нелегалы, по их признанию, платили за переправку в Европу до 8 тысяч евро “с носа”).
Но деньги это так, скорее накладка логики. А может, и захотели бы приехать? Даже за свои.
Но ролик с индусами из Интернета, соглашусь тут с судьёй, не бесспорное что-то. Напомню, во всемирной паутине наделал шума клип, на котором  двое “брестских” индусов с развернутыми на камеру паспортами говорят, что летом их заставили оговорить незнакомых людей, а один даже, как пишут,  свидетельствует: “Поднимали  мне руку, указывая  ею на дом”. Прав тут Николай Сенько: “Неизвестно, при каких обстоятельствах, и не под угрозами ли добыты эти свидетельства”.
Но ведь задачей правосудия является установить истину. Сидящие в зале суда спрашивали: почему судья не проверяет  события  минувшего лета? Почему Ковша не задержали сразу же, пока индусы еще были в изоляторе, а им на опознание предъявляли …фотогалерею, где фотография Ковша была отмечена галочкой?  (Как и его жены, – из свидетельства во время суда – Е.Б.). Почему предварительное следствие было приостановлено с июля по сентябрь?   
Заметим, всё лето Виталий Ковш исправно ходил на работу.  Тем не менее 1-го сентября его… захватила группа неизвестных. На глазах жены и сына повалили на землю,  стали избивать. Перед открытыми воротами, откуда он собирался выехать на стареньком отцовском “Гольфе”.  Правда,  выбежала овчарка, и один из людей  крикнул Жанне Ковш: “Убери собаку, а то застрелю!” Только по этой фразе женщина догадалась, что неизвестные в цивильном  — это милиционеры.  Когда мужа увезли и прошел первый шок, бросилась искать по отделениям милиции.  За двести километров приехали   родители Виталия. Через два дня пропавшего нашли … в следственном изоляторе. Обвинение предъявили 4 сентября.
Сомневаюсь в том, что человека два дня удерживали без адвоката просто потому, что в СИЗО открылось вакантное место, а свободных адвокатов не оказалось.
 Молодые правдолюбы
В одном из блогов прочитал такую сентенцию: “Что это наше государство такое избирательное: иностранцев, нарушивших границу, отпускает с миром, покормив два месяца за счет белнарода, а своих на долгие годы… в тюрьму?”
А что, пожалуй, неадекватность налицо! Надо тут что-то менять. Но, по-моему, настаивать именно на  тюремном сроке  для  транзитных “гостей” в новой редакции закона не стоит. Хотя формулировка, что они  “добровольно убыли”  из Беларуси, мне  тоже не нравится.
Предметно про наши гримасы сказал брестский правозащитник Роман Кисляк. Процитирую его, в качестве урока для молодых:
“Виталий Ковш, не будучи осужденным,  содержался в наручниках,  в помещении суда  — в клетке. Это не что иное, как дискриминация. Ведь его вина не была на тот момент доказана.”
Большим злом юрист-международник Кисляк считает кампанию по живописанию преступлений, содеянных Ковшом, развернувшуюся в определенных СМИ еще минувшей осенью. “Фактически  нарушена презумпция невиновности – ведь еще до решения суда официальные лица предали огласке материалы следствия и назвали человека преступником.”
Выскажу от себя предположение, что степень опасности  для общества преступления, вменяемого Ковшу, не требовала наручников и “автозакового” эскорта с участием нескольких милиционеров. Это ведь, как и содержание в изоляторе,  народных денег стоит.
 Еще вопросы без ответов
Терзаюсь в догадках: почему суд, оглашая протоколы выемки в доме, где проживал Ковш,  не назвал в качестве вещдоков веревок, из которых была сделана так называемая канатная дорога через границу? Ведь об этих веревках  упоминали официальные лица еще до начала процесса. В протоколе, например,  есть ноутбук, дискеты, блок питания, даже рыболовная катушка есть, а веревок почему-то нет. Самостоятельно узнал:  пробовали еще при обыске бельевую веревку забрать – мол, надо же хоть что-то. Но женщины, они за белье…горой стоят. Тем более веревка “на свои деньги купленная недавно, крепкая”.
С паспортами тоже не все понятно. То индусов сотрудники посольства освидетельствовали как таковых, то паспорта еще ранее на автобусную остановку около заставы кто-то подбросил (собственная информация, дважды подтвержденная независимыми источниками — Е.Б. ).
Кроме оголтелой досудебной активности отдельных масс-медиа,  настораживает и иного рода информация в СМИ, в частности, в интернет-изданиях. Оказывается, в Люблине судят… майора погранвойск Республики Беларусь. За организацию канала незаконной миграции. Якобы накопил денежек и ехал  на курорт в Испанию. Остановился по каким-то делам в Варшаве, где и был задержан. 
Данные  в общем-то скудные. Оно и понятно – до суда там так широко не пишут, презумпция невиновности. Так, может,  разгадка брестского “коридора” как раз там и находится?  Тем более что один из наших погранцов  (честный, по-моему, парень)  что-то в разговоре с  матерью Виталия Ковша упоминал про бывшего майора погранвойск… Так пусть бы и разобрались, наконец, в этом межсобойчике. Ведь помним  посиделки брестских таможенников – сорок человек “на лаве падсудных”. Не забыли и борьбу одной  сильной женщины-следователя из Генпрокуратуры против не менее сильных силовиков из КГБ, которые оказались могущественнее. Короче, хорошо  бы, если бы разобрались беспристрастно. Ведь плохо, согласитесь, если окажется:  Виталия Ковша, как он  говорит, “невиноватого закрыли”,  а канал через кордон  так и остался открытым. 
 P.S. По информации, имеющейся у газеты сегодня, приговор Брестского районного суда будет обжалован в вышестоящей судебной инстанции. А на пресс-конференции, которую 15 марта провели брестские правозащитники Роман Кисляк и Владимир Величкин, они сообщили, что оформили заявление в Генеральную прокуратуру о фальсификации  базы обвинения, на основании которой был осужден Виталий Ковш.
Related Posts Plugin for WordPress, Blogger...